Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

sad clown

Клоун, колдунья и украденный страх - часть 1

Попытки объяснить что такое Лифта человеку, который никогда про неё не слышал, обречены на неудачу заранее.
"Заброшенная деревня на въезде в Иерусалим...", "утонувшие в зелени полуразрушенные дома...", "дом для бездомных, иерусалимских и не только...", "место, где в девяностых была коммуна русских хиппи и наркоманов...", "место, где многим было хорошо, место, откуда многие не вернулись...".

Всё по отдельности, вроде, правда. А сложишь вместе - такая фигня получается...

Примерно также заканчивались попытки написать про это место. Сначала я грешил на то, что никогда не жил в Лифте подолгу. В течение лет, наверное, десяти я довольно часто там бывал: чаще днём, по дороге в Иерусалим или пустыню, но нередко и на несколько суток. Но бывать не значит быть, и мне казалось наглостью пробовать писать про Лифту, не нырнув в неё с головой. Прошло пару лет, и эта отговорка отпала: я уже давно перестал быть в этом месте туристом, а то, что проведя там несколько часов или дней, всегда поднимался назад в суету городов и потоки машин - так тем острее чувствовалась следующая встреча. Я был вечным новичком на этой войне, опять первый раз в первый класс, и, при ближайшем рассмотрении, это оказалось плюсом, а не минусом: Лифта не стала рутиной.

Точно также отпала отговорка, что нельзя писать о месте, не будучи знакомым с его более постоянными жителями. Это правда, я никого там не знал, и никогда к этому не стремился - всегда находился дом, откуда не слышались голоса, и из дыры на крыше которого не тянулся дым костра. Летопись русской Лифты девяностых-начала нулевых - это отдельная песня. Об этом много написано и снято: и теми, кто там жил, и тем, кто приходил к ним, но всё, что мне приходилось читать или смотреть на эту тему, имело один большой недостаток: Лифта была там местом действия и антуражем. Ярким, неповторимым, особенным, но антуражем. У меня было наоборот: я был мелким статистом в фильме, в котором и режиссёром и главным актёром была Лифта.

Все отговорки закончились, отмазки отпали. Можно было садиться писать про личную и персональную Лифту, но к этому моменту жизнь внесла некоторые коррективы - родились дети, и я переехал километров за сто пятьдесят от физической Лифты и на пару миллионов световых лет от метафизической.

Затемнение в зале. Музыка. На экране дёргающейся чёрно-белой картинкой титры: "прошло десять лет".



Collapse )
sad clown

Истории

Есть три истории, связанные с иерусалимским музеем Катастрофы Яд Вашем, которые я слышал неоднократно, и от очень разных людей, никак не знакомых друг с другом. Истории звучали немного по разному, и каждый из говоривших добавлял что-то своё, но ядра рассказов оставались неизменными. От обычных городских легенд их отличало то, что было видно, что рассказчикам очень важно говорить от первого лица: это не был пересказ интересной истории, услышанной от знакомого - каждый из говоривших действительно говорил о себе. Очень внутреннем себе.

История номер один.
...приехали в гости друзья из-за границы и попросили завезти их в Яд Вашем. Сам я в последний раз был там лет кавырнадцать назад, то ли от универа была экскурсия, то ли от работы, уже не помню. Короче, решил - всё равно придётся брать день отпуска - пойду вместе с ними. Поймали экскурсию на английском, подцепились к ней. Продвигаемся потихоньку, а перед нами, с опережением на один зал идёт группа израильских школьничков. С этими акселератами хрен разберёшь, но на вид лет по тринадцать-четырнадцать. И слышно эту публику не только в соседних залах, а по всему музею. Я себя чувствую страшно неудобно - перед друзьями стыдно. Тут каждая фотография бьёт так, что вообще разговаривать не хочется, а фоном всему этому ор подростков, которым вся это доисторическая история по барабану, у них вместо уроков полу-выходной день, и они явно собираются использовать его по максимуму. Короче, сбивают с ритма весь квартал.

Наш экскурсовод подкрутила колёсико громкости в своём микрофоне - помогает слабо. Ну не тянет техника против голосовых связок недоросли, которую только что ущипнула за жопу другая недоросль. Иностранцы со скорбными лицами переглядываются и явно не знают как себя вести. Я стараюсь не пересекаться глазами с друзьями, смотрю в пол и жалею, что мы вообще сюда приехали.

В какой-то момент экскурсовод поняла, что дальше делать вид, что ничего не происходит, невозможно, и как-то ситуацию придётся прокомментировать. Она прервала рассказ, в очередной раз подкрутила колёсико микрофона и сказала: "Я приношу свои извинения. Наши дети - невыносимые дети. Но... Это живые дети... Хотя бы живые... Так что программу-минимум государства Израиль можно считать выполненной... на свою голову..."

"...а теперь пройдёмте в детский мемориал..."

История номер два.
...в конце курса молодого бойца нас повезли на экскурсию в Иерусалим. Маршрут стандартный: смотровая площадка, мельница, Стена Плача, гора Герцля, Яд Вашем. Потом - обед. Так что к тому моменту, как добрались до Яд Вашема, на часы поглядывали уже все. А тут кто-то замедляет продвижение - на входе в один из залов всю нашу группу тормозят явно вышедшие из одного инкубатора охранники, в стандартных пиджаках и со стандартным взглядом-пробежкой поверх голов. Короче, оказалось, что перед нами - делегация офицеров немецкой армии. Во главе с... хрен его знает, как эта должность у них называется... но, судя по тому, что экскурсоводом у них, кроме работника музея, был наш начальник генерального штаба, они с ним коллеги. И тут меня пробило. Как со стороны весь этот сюр увидел... Музей Катастрофы... Немецкие офицеры, кивающие головой под рассказ моего главного начальника... И я. В форме израильской армии. Не знаю как тебе это объяснить. Но - пробило...

...даже об обеде думать перестал...

История номер три.
...в день памяти погибшим в Катастрофе школа устроила встречу с теми, кто её пережил. Пришла в класс бабушка: палочка, дрожащие руки, выколотый номер, но смотрит ясно и даже как-то с интересом на нас поглядывает. Рассказала свою историю: городская семья, гетто, побег, польские деревни, лес, красная армия, лагерь для перемещённых лиц, блуждание по Европе, Израиль. Ну, а дальше - официальная часть: учительница благостным голосом задаёт стандартные вопросы, кто-нибудь не менее стандартно отвечает, бабушка должна внимать и получать удовольствие. А она смотрит как-то странно, и глаза у неё...посмеиваются, что-ли...

...ну и в конце учительница спрашивает: какой главный урок, который мы должны извлечь из Катастрофы? Встаёт кто-то, выдаёт обычный набор: отношение к ближнему, гуманность, своя страна, возможность самостоятельно себя защищать. Короче всё верно, но как то очень деревянно звучит.

...и тут бабушка комментирует: "Всё проще. Всё гораздо проще. Просто, если кто-то когда-нибудь будет говорить, что хочет вас убить - поверьте ему. Не ищите объяснений, почему на самом деле он имеет в виду совсем другое, не рассказывайте друг другу, что это просто какая-то политика и другие игры. Просто поверьте. А дальше: можете - деритесь, не можете - бегите. Но главное - поверьте. Сразу..."

...короче, урок закончился как-то скомканно...


При попытке расшифровать винегрет израильского генетического кода эти истории стоит иметь в виду.

trubka

Нахалат Беньямин - ткани

Спроси у кого-угодно чем знаменита улица Нахалат Беньямин - начнут рассказывать про тель-авивский вариант Арбата. Это, конечно, святая правда, но только далеко не вся. Изначально Нахалат Беньямин была чем-то вроде биржи для всего, что хоть как-то связано с тканями. После того, как мир стал меньше, а "Made in China" в нём - больше, всё это дело тихо пришло в упадок. Но даже в этом упадке выбора там хватит, на любую любительницу поизвращаться и сшить себе что-нибудь немагазинное из ткани с непроизносимым названием. Ну, или заказать шторы не из икеевского каталога. Польско-иранская гвардия дедушек мёртво держит последний рубеж обороны в маленьких магазинчиках, под завязку набитых рулонами тканей.

И это не может не радовать...



Collapse )
dostuchatsya_do_nebes

О хождении под рюкзаком

От уходящего года мне нужно только одно - чтобы он поскорее ушёл.
Год был поганый: от мелких и крупных неприятностей и обломов, до болезней близких людей и двух смертей. Со всеми промежуточными станциями.

Не то, чтобы со всем этим пришлось встретиться впервые. Сложно дожить до до зрелых лет и не столкнуться со смертью близких людей. Всё было и раньше. Но есть какая-то критическая масса "боли_которая_всегда_с_тобой" - отметка, после которой начинаешь понимать, что жить так, как это делал раньше, уже не получится, и надо привыкать к новым правилам. Так в походе приноровляешься к новому темпу ходьбы, после того как сильно возрастает вес рюкзака. У каждого есть своё время достижения этой отметки.



Я до неё добрался в этом году



Разобраться с тем, что варится внутри, как всегда помог милуим. Это место вообще способствует чесанию затылка - ты выдернут из привычной ежедневной суеты и, пока болтаешься непонятно где, у тебя есть куча времени на то, чтобы попробовать пообщаться с самим собой по гамбургскому счёту и подумать за смысл жизни и её окрестностей. Не зря после милуима народ часто делают довольно крутые повороты в своей биографии: кто-то разводится или женится, кто-то увольняется, посылает всех нафиг и сваливает в какой-нибудь Урюпинск...



Но тут был случай особый. На второй день милуима у меня разболелся зуб. Качественно так разболелся, душевно... Поскольку, вариант пойти и попросить для себя что-нибудь внеочередное, скажем, выход домой просто не рассматривался - ну не люблю я ни о чём просить - то другого выхода, кроме как перетерпеть, не оставалось. Две пачки нурофена, взятые с собой, были съедены дня за три, армейский оптальгин меня брать отказался, так что у меня было две недели на изучение боли, которая никуда не девается. В лабораторных, так сказать, условиях... Короче, обстановка располагала к тому, чтобы собрать до кучи то, что давно вертелось в голове и попробовать сформулировать для себя правила жизни гм... по-новому...





Правило номер один - перестать надеяться, что станет легче. Оставь надежду всяк сюда входящий. Вошёл, повесил надежду на стенку, пошёл дальше. Вес рюкзака с болью за спиной меньше уже не будет - он будет только увеличиваться. Количество ушедших близких людей - график, постоянному росту которого позавидует любая биржа. В то, что время лечит я верю слабо. Тут по Высоцкому - "...оно не лечит, оно калечит...". Надежда на то, что со временем станет легче работает как наведение резкости на боль и только теребит её постоянными запросами."Ну как? Хоть сколько-то отлегло? Хоть как-то легче стало?" Нет. Не стало. И вряд ли станет дальше. Скорее наоборот. Принял этот факт как данность, поднял рюкзак и приказом по гарнизону пошёл дальше...





Правило номер два - как бы тебе не было больно, мир продолжает крутиться дальше и имеет тебя в виду, сколько бы ты не лез на стенку. Вещь банальнейшая, но доходит - не просто, чтоб ввернуть эту фразу в каком-нибудь умном разговоре, а так, чтоб до последней селезёнки - доходит с трудом. Утро, когда раздался звонок из Минска с новостью о смерти, было спокойным пятничным утром. То есть времени на любые мысли и эмоции просто не оставалось: за несколько пред-шаббатних часов надо было разобраться с деньгами, банком, билетами и кучей остальных орг-вопросов. Я поехал в Тель-Авив забирать билеты. Припарковал машину и попробовал срезать расстояние, которое надо было пройти до тур-конторы, через рынок Кармель. Большей глупости было довольно сложно придумать - расстояние в сто метров я делал минут пятнадцать. Если есть какое-либо место противоположное слову "смерть", то это тель-авивский базар в пятницу за пару часов до закрытия. Я пытался пробраться через толпу, тупо думал о всём том, что сейчас надо успеть сделать, старался не думать о всём остальном и, параллельно, каким-то отдельным слухом и отдельным зрением ловил крики "Всё по шекелю!" продавцов, перебранки покупателей,краски фруктов вокруг и смех с музыкой со стороны Нахалат Беньямин. Если как-нибудь мне надо будет рассказать когда именно до меня дошло, что можно хоть вывернуться наизнанку от боли, а мир будет продолжать вертеться в своём ритме, то я смогу указать точные дату, время и место...





Правило номер три - осторожнее с обезболивающими. Я абсолютно спокойно отношусь к выпивке. Вернее, не спокойно, а с большой любовью и нежностью. Алкоголь в умеренных дозах полезен в любых количествах. Но не в качестве обезболивающего средства. Это как с зубной болью - как только понимаешь, что без нурофена уже не можешь, бросай его пить нафиг.



Правило номер четыре - свой рюкзак боли каждый тащит в одиночку.
Осторожнее с желанием поплакаться в жилетку. Знакомые и не сильно близки друзья начнут сдерживать зевоту и отделываться мудро-бесполезными фразами уже на второй-третий раз. Что же касается очень близких людей, тех, кто действительно может почувствовать твою боль, то... Вы уверены, что хотите вешать это на них. У боли есть противное свойство - она не уменьшается делением, а просто дублируется. У близкого человека свой рюкзак за спиной. Закидывать ему пару ваших банок тушёнки - вещь не самая честная. Оптимальный вариант, когда уж очень хочется поговорить - попутчик в поезде. Жаль что расстояния в Израиле не такие большие, чтоб успеть как следует разговориться...



Правило номер пять - "если бы" не существует.
Все мысли на эту тему пресекаются на корню. Если бы он взялся за другой камень, если бы он прополз на метр левее, если бы он вышел из дома на пять минут раньше... Мда... Сформулировать это правило легко. Выполнить - нереально. Но хоть на сколько-то...





Правило номер шесть - справедливости в смерти не больше, чем справедливости в жизни. Поэтому бесполезно задаваться вопросами почему это случилось именно с твоим человеком, в то время как куча всяких зараз продолжает болтаться перед глазами и ещё всех нас переживёт. Почему??!! По качану...





Короче, что не делать было понятно. Оставалась мелочь - выяснить что всё-таки делать и как со всем этим делом чапать дальше.



Одна из самых тяжёлых вещей - мысли о том что не успел сделать с тем, кто ушёл. Зажатый разговор за жизнь, отложенный поход, отменившаяся пьянка, запоздалое признание. Бороться с этими мыслями бесполезно, но... Каждый раз, когда это начинает крутиться в голове, можно перебрать телефонную книжку и договориться о чём-то подобном с кем-то из близких людей. Переборщить тут вряд ли получится - всегда найдутся мешающие обстоятельства и бОльшая часть планов будет отменяться или откладываться. Но если время от времени относится к друзьям, как будто завтра все дружно сядут в автобус с любителем взрываться в общественных местах, то есть шанс, что хоть на какой-то процент количество общения будет увеличено. Уже неплохо.





Это - раз.

А два...
Рюкзак с болью за спиной - вещь, на которую тратится много сил. Очень много. И, хуже всего, что эта та усталость, которую ловишь только тогда, когда уже успел дойти до ручки окончательно. Как обезвоживание и солнечный удар - начинаешь чувствовать их в тот момент, когда пить боржоми уже поздно. Много вариантов тут нет - надо искать свои способы превентивной подзарядки батареек. Список у каждого свой. Мой набор: возможность лечь на дно, пустыня, старая гвардия проверенных фильмов и книг на полке, болтание непонятно где с фотоаппаратом. Поиск и перебор вариантов для составления своего списка делается, в основном, методом тыка и занимает много времени. Но тут есть свой плюс: этот поиск - уже сам по себе хорошая подзарядка батареек…





С религией и верой в то, что есть что-то по ту сторону каждый решает для себя сам. Я слабо принимаю любые изменения в отношении человека к таким вещам с позиции слабости, поэтому, на мой взгляд, вариант прихода к религии в тот момент, когда хреново - это не вариант. Всё просто. Если очень хочется расслабиться - значит расслабляться нельзя. Если очень хочется опереться - значит опираться нельзя. Научишься ходить своими ногами под новым грузом - тогда начинай верить во что угодно...

"...
- Вам не следовало спускаться с неба, - сказал вдруг Арата. - Возвращайтесь к себе. Вы только вредите нам.
- Это не так, - мягко сказал Румата. - Во всяком случае, мы никому не вредим.
- Нет, вы вредите. Вы внушаете беспочвенные надежды...
- Кому?
- Мне. Вы ослабили мою волю, дон Румата. Раньше я надеялся только на себя, а теперь вы сделали так, что я чувствую вашу силу за своей спиной.
Раньше я вел каждый бой так, словно это мой последний бой. А теперь я заметил, что берегу себя для других боев, которые будут решающими, потому
что вы примете в них участие... Уходите отсюда, дон Румата, вернитесь к себе на небо и никогда больше не приходите..."






Но...
Насколько нет у меня доверия к ответам на вопрос "Что будет после", которые дают стройные ряды многочисленных религий и учений, настолько близок Тиль Швайгер из "Достучаться до небес". С бутылкой текилы в руке и парой дней, которые остались на всё про всё. Так что в то, что на небесах все разговоры только о море, я не то чтобы верю, но принимаю. Это - моё.







Просто кто-то уже упал, а кому-то ещё осталось досидеть сколько-то на песке и допить бутылку. А там - видно будет.



"Бояться глупо" (c)
6string

Скрижали завета одесской парадной

С заповедями:
Не курить
Не сорить
Не галдеть
Не ломать ничего


В библейские времена их было явно больше, но ветер веков часть стёр, и теперь без толкователей тут не обойтись...

Выполняются примерно с тем же успехом, как и Моисеевы 10 заповедей.
Время от времени Господь посылает на головы грешников Бабушку Одесского Двора, и тогда Ангел Смерти, спаливший в своё время Содом и Гоморру, кажется им добрым доктором Айболитом...

sad clown

Иегуда Амихай

Пытаясь выучить иностранный язык, всегда получаешь большое удовольствие, когда обнаруживаешь, что можно что-то делать и не замечать, что при этом используешь неродной язык. С ивритом я помню такое, когда к своему великому удивлению выяснил, что можно сидеть в кафе и читать ивритскую газету не для расширения словарного запаса, а для утренне-ленивого удовольствия. Или смотреть израильский фильм и быть внутри фильма, а не словарика. Или говорить с на иврите за баб-с. Ну или заигрывать - и на иврите... Все эти действия вызывали ощущение гордого офигевания и удовольствие при этом получалось двойное: и от них самих, и от наличие ивритской составляющей.

Но с чтением книг на иврите у меня не сложилось. Даже не испытывая почти никаких проблем с пониманием, никакого удовольствия получать не удавалось. Так что, попробовав несколько раз, я махнул на это рукой и оставил попытки. Исходя из логического вывода, что стихи и на русском у меня идут гораздо тяжелее, чем проза, ивритскую поэзию я вообще не трогал. За полной безнадёжностью затеи. Вообщем, я Бродского не читал, но скажу...

А потом умер Иегуда Амихай.



И несколько дней по радио постоянно читали его стихи. Вернее, даже не стихи в привычном понимании этого слова, а... Не знаю... То ли белый стих, то ли просто мысли вслух объеденённые одной мелодией, ритмом и смыслом. И удивительное несоответствие между высокими и серьёзными темами и абсолютно простыми словами. И послевкусие после, когда не восхищаешься слогом и стилем, а просто делаешь прочитанное своим.

Ниже - сборная солянка из разных переводов на русский язык.
Нашёл на просторах Интернета.
Те кто может читать на иврите - лучше взять оригинал.

Collapse )
sad clown

Зимний Тель-Авив

Тяжело спорить, когда согласен со всеми доводами оппонента, согласен с промежуточными выводами, но абсолютно не согласен его конечным приговором. Хочется крыть, а нечем... Так у меня с Тель-Авивом. Когда появляется очередной человек, подробно объясняющий почему он не любит Тель-Авив, мне остаётся только молчать и смотреть куда-нибудь в сторону. Я не люблю шумные, грязные и суетливые города. Я вообще города..... Не очень... Тель-Авив шумный, грязный и суетливый город. Но в этом случае никакая логика не действует. Так что, поскольку никаких разумных причин испытывать тёплое чувство к Тель-Авиву у меня нет, а чувство тем не менее есть, то деваться некуда: приходится признать, что...



Collapse )